суббота, 28 января 2017 г.

Hot Spots- перенос рисунка на ткань

Если вы любите рисовать, создавать свои дизайны тканей,  то обязательно попробуйте поработать с флизелином  Hot Spots!!!!

Предлагаю остановиться на варианте переноса рисунка на ткань.
Порядок работы прекрасно изложен в новой брошюре компании  Freudenberg, спрашивайте в ее в магазинах, где продаются флизелины.
Еще раз, крупным планом:
Рисовать необходимо мягкими карандашами на бумаге для выпечки, а лучше всего на бумаге, которая у вас остается от  Vliesofix. 
Выбираем ткань. Путем опыта и эксперимента, пришла к выводу, что ткань должна быть максимально натуральной. Чем натуральнее ткань, тем ярче ваш рисунок.....
По размеру рисунка вырезаем кусочек  Hot Spots. Прикладываем его к ткани клеевыми пунктами вниз. При помощи утюга переносим клеевые пункты на ткань. Утюг в режиме "шерсть", держим 15-20 секунд.
Считаем следующим образом: 1и 2и 3и 4и 5и 6и 7и 8и 9и 10и 11и 12и 13и 14и 15и
Пункты остались на ткани и сразу же убираем защитный слой бумаги!!!! ДА,да, именно СРАЗУ ЖЕ!!! Как только бумага остынет, вы ее уже не снимете. Поэтому, если вы сразу это по каким-то причинам не сделали, не волнуйтесь, разогрейте бумагу утюгом и удалите ее.

Следующий шаг. Прикладываем на клеевые пункты рисунок и при помощи утюга переносим рисунок на клеевые пункты. Время фиксации рисунка 15-20 секунд. Именно за это время пигменты краски смешиваются с клеем и прочно фиксируются на ткани.  Бумагу удаляем в горячем виде. Не забудьте, что рисунок будет в зеркальном виде)

И самое главное, эту ткань можно будет стирать!!!







 Обратите внимание, я переносила рисунок на ткань с одним рисунком, но разную по качеству. Розовая более синтетическая, желтая натуральная. Разница налицо.


По этой фотографии видно, что клеевые пункты бывают двух размеров: большие и маленькие!. Большие чуть больше 1 мм)))

У меня получилось весеннее панно, а что у вас получится?
Удачного эксперимента!
Кстати, на конкурсе выставки Гранд Текстиль, 4 приза- это флизелин Hot Spots! Не пропустите такую возможность поработать с новым флизелином!
Участвуйте и выигрывайте!!!!

понедельник, 23 января 2017 г.

Лёвики....

В каждом учебном заведении дополнительного образования проводятся отчетные выставки и концерты. Второй год подряд мы проводим тематические отчеты. В прошлом году темой отчетной выставки были "Цветы", а этом - "Узоры и орнаменты Владимирского края". Тема очень нравится. Надеюсь, что она нравится и детям.
Постепенно буду показывать наши медленные шаги по изучению узоров Владимирского края.
С младшей группой мы взяли самую сказочную и сложную тему- рельефы Дмитриевского собора.
Пока что знакомимся с отдельными рельефами: птицами, львами!


Особенно мне понравились наши лёвики.
Они такие забавные) Львы Дмитриевского собора улыбаются!
Эту улыбку мы и пытались изобразить....







Наши юные художники.
Рисуют очень серьезно.










Продолжаем изучать узоры Владимирского края.....



воскресенье, 22 января 2017 г.

Новое приглашение - Совместник марта!

Доброго времени суток, читательницы моего блога!
Хочу всех пригласить к участию в новом Совместном пошиве -
 "Земляничный вор"- сумка- кошелка, в марте!

Да, да, именно в марте!
Почему пишу заранее?
Во-первых, необходимо будет приобрести флизелины.
Во-вторых, в феврале месяце три большие выставки, в которых я буду принимать участие, а на некоторых мы сможем с вами встретиться и еще раз обсудить детали. 
Со 2 по 5 февраля- выставка Гранд Текстиль в Москве, Тишинка.
С 16 по 19 февраля ( буду с 17.02) выставка Формула рукоделия, Москва. Сокольники
С 21 по 26 февраля III Региональный Уральский фестиваль лоскутного шитья, Ярмарка народных промыслов в Перми.

А пока напишу. что я предлагаю всем вместе сшить....
Сумка-кошелка (любимая форма сумок компании  Freudenberg) 
c использованием рисунков У. Морриса, которые я сама адаптировала для аппликации. Узор называется "Земляничный вор".
Эта популярная ткань, разработанная Уильямом Моррисом, выпускалась в Мертон-Эбби, в Суррее, примерно в 1883 году. Но до сих пор актуальна. Узор притягивает внимание, не оставляет равнодушным... Варианты современных изделий с этим узором я уже показывала здесь!

Условия проведения Совместного пошива:
1. Для участия в совместнике, оставьте в этом посте свой электронный адрес. Именно через почту вы будете получать схемы для последующих шагов.
2. Подробное описание каждого этапа с фотографиями я буду публиковать в блоге. Как только получаю первое задание от выполнившего задание  участника, сразу же публикую второе... и так далее.
Посты с мк - общедоступны.
3.Просьба, схемы использовать в личном пользовании, все участники совместника их получают))))
4. Приобрести флизелины  Freudenberg:
Decovil I light - 60 см при ширине 90 см
Decovil I - 6 см)
Vliesofix- 20 см при ширине 90 см
5. Подготовить ткани:
 Для основы и внутренней части сумки, светлую ткань,  по 70 см при ширине 110 см.
Лоскутики для аппликации.
молнию 20 см.
6. Подписаться на блог и при желании поставить баннер нашего совместника  к себе в блог.

Начало Совместного пошива - 1 марта 2017 года.
Присоединяйтесь!

Если в вашем городе не продаются флизелины, их можно заказать в интернет-магазинах:
1. Швейный мир
2. Мир шитья ( сайт  www. MyQuilt.ru)
3. Гамма
4. Сундучок рукоделия
5. Евровыкройка
и еще магазин, который я нашла в интернете, но не пользовалась им...
5. интернет-магазин
есть и другие магазины, если вы их знаете, делитесь проверенной  информацией!


Все ссылки активны, заходите, сравнивайте цены и покупайте флизелины.

воскресенье, 8 января 2017 г.

Игра в квадратики. Конкурс от Freudenberg на QuilFeste

"Игра в квадратики" - еще один конкурс от компании  Freudenberg, который будет проходить на  QuiltFest в Москве..
Попробовала подумать над этой темой и вот, что у меня получилось:

-Как часто мы играем? - всю жизнь! и  у каждого своя игра. 

Предлагаю поиграть в квадратики при помощи флизелинов фирмы  Freudenberg. Для начала выбираем игру. Это будет Кроссворд.


Вопросы : Компания- производитель прокладочных материалов для творчества  -  Freudenberg
Название прокладочных материалов компании  Freudenberg- Vlieseline
Место проведения конкурса "Игра в квадратики "-  QuilFest
Город проведения фестиваля  QuilFest-  Moscow
Лоскутное изделие-  QuiltЕсть слова, есть конкурс, есть флизелины. Дело за малым- собрать воедино все составляющие.
Итак, для работы нам понадобятся лоскутики разноцветных тканей, флизелины: Fixier Stickvlies, Quilters Grid, HH 650.

Приступаем к работе.
1. При помощи флизелина Fixier Stickvlies делаем вышивку букв. Флизелин Fixier Stickvlies- стабилизатор ткани. 


2. После того, как наши буквы вышиты,  разрезаем их и лоскутики на квадратики размером 5х5 см. Берем флизелин Quilters Grid - растровый флизелин на клеевой основе. 1 растр размером 2,5 смх 2,5 см. 
Quilters Grid удобен в работе. квадратики можно нарезать величиной 2,5 см, 5см, 7,5 см,10 см и т.д. 


3. Выкладываем флизелин на светлую поверхность клеем вверх.  и теперь выкладываем квадратики.

4. При помощи утюга фиксируем квадратики на флизелин Quilters Grid 

5. Складываем флизелин по линиям сгиба и прошиваем на ширину лапки. 


6. Делаем надсечки в местах пересечения квадратиков. 




7. Отутюживаем готовое полотно.
8. В качестве наполнителя используем флизелин НН 650- двухсторонний клеевой флизелин.



9. При помощи утюга фиксируем флизелин лицевую и обратную сторону.

10. Стегаем обыкновенной лапкой. 

11. Обрабатываем край работы.
13. Квилт готов. Играем в квадратики.

Надеюсь, что в апреле увижу вашу версию Игры в квадратики с флизелинами  Freudenberg!


До встречи в апреле!



суббота, 7 января 2017 г.

История празднования Рождества! тест)

Рождество — один из главных праздников в году, и в наши дни его отмечают даже люди, далёкие от религии. А знаете ли вы, как Рождество праздновали раньше?
Предлагаю вам пройти тест.
Необходимо ставить галочки, выбирая ответы. В последнем вопросе написать свое имя, город и кликнуть по иконке "Отправить".






Ответьте  на вопросы.

Я буду получать ответы в таблицу, которая доступна только мне).
Тот, кто сможет ответить правильно на все вопросы, получит от меня Рождественскую текстильную открытку и маленький сувенирчик))))) Поэтому,  ответы не смотрите, а отвечайте так, как считаете правильно.  проверьте себя!!!! Это всего лишь игра!




Для тех, кто сразу хочет  проверить свои знания, пишу здесь правильные ответы)
1. Селестат.
Selestat-  небольшой городок в 20 тыс. жителей в центре Эльзаса. Считается, что именно здесь появилась традиция украшать к Рождеству Елки, о чем свидетельствует запись в счетной книге 1521 года.
В этом городке бывают все лоскутницы, посещающие Международный фестиваль лоскутного шитья в Эльзасе!!!! Я была несколько раз и всегда проездом. Надо подумать над тем, как исправить эту ситуацию) Рождество ведь!!!!

2. Яблоки
Поначалу елку украшали яблоками, грушами и орехами. Это было связано с легендой о том, что на рождение Христа все деревья расцвели и покрылись плодами в одну ночь. Позже, с развитием ремесел убранство праздничного дерева стало более искусным и богатым. Верхушку ели украшало солнце, выполненное из бумаги, соломы или стекла. А стеклодувы проявили необычайное мастерство, чтобы создать первые стеклянные елочные игрушки.
а сейчас мы украшаем елку своими рукотворными игрушками. Это так прекрасно!

3. IV век
Впервые праздник Рождества Христова был отделен от праздника Крещения в Римской церкви в первой половине IV века, по преданию, при папе Юлии.
4. XIX век . Рождественская Елка появилась у нас только в XIX веке и пришла из Германии. Причём вначале она появилась в столице, в Петербурге, а уже потом — и в других городах
5. Святочные песни.
Колядки – это народные прославительные песни на Рождество и в течение двух недель до Крещения.
Мои любимые  колядка и щедривка с детства: "Коля, Коля, колядин, ты у батька один, меня батько послал, чтоб я грошей достал".
и еще одна: "Щедривочка щедровала, до виконця припадала, Що ты тетка напекла, що ты тетка наварила? Открывайте сундучки, доставайте пяточки."
Получилось на суржике, как впрочем все и говорят в Донбассе.





И еще один маленький Рождественский подарочек,  для тех, кто любит читать. Буквально вчера прочитала и поразилась, как дети умеют чувствовать и ждать праздник и готовы на поступки...
Евгения Полянина 

Мандарины – не главное 

В квартире пахло лаком от Сережиных моделей, мамиными лекарствами, капустой из бабушкиной сковородки и мясным кормом Сэрки. А от Алисы ничем не пахло.
Она сидела на полу перед распахнутой дверью морозилки. Давно стемнело, и небо заволокли тучи, только луна выглядывала полосками. В таком свете кухня из мятно-бежевой становилась синей, как будто давным-давно утонула, и Алиса сидит где-то под водой и где-то под водой ковыряет стенки.
Она даже высунула язык от стараний. Но зацепить намерзший лед никак не удавалось. На пол сыпалась и тут же таяла белая крошка. Голые Алисины ноги намокли и замерзли, но она упрямо продолжала ковырять.
Наконец ей удалось пихнуть вилку под слой намерзшего льда. Алиса протолкнула ее дальше и начала давить на ручку. Так напряглась, что не заметила, как запыхтела. Поднажать бы… еще совсем немножко…
Есть!
Лед хрустнул, и здоровенный кусок плюхнулся на пол. Брызнуло на лицо и шею. Алиса схватила лед в правую руку, левой подхватила терку и рванула в коридор. Едва остановилась у зала и дальше заскользила на цыпочках, чтобы не разбудить маму. Алиса была такой маленькой, что ее почти никогда не замечали. Только Сэрка поднял голову, мяукнул что-то невразумительное и снова сложился в идеальный круг.
Алиса, едва дыша, опустила ручку, юркнула на балкон и, прижавшись к стеклу затылком, выдохнула: фух, не разбудила. Сразу же запахло влагой, ногам стало еще холоднее, а правую ладонь жгло.
Алиса подтащила табуретку, вскарабкалась на нее, открыла балконное окно и, высунув на улицу руки, начала натирать лед. Вниз посыпалась белоснежная крошка. А Алиса все терла и терла, пока в руке не остался совсем крошечный комочек, и она не испугалась, что порежет пальцы.
Она поставила терку на подоконник, вцепилась руками в раму и перекинулась так, что почти согнулась пополам. Вниз летел снег! Алиса смотрела и смотрела, пока снежинки не утонули в серо-черном колодце двора. А потом услышала, что под балконной дверью тихонечко поскуливает Сэрка.
– Тише! – шикнула она, вернувшись в зал. – Пошли есть.
Слово «есть» Сэрка знал так же хорошо, как и свое имя, он благодарно потерся об Алисины ноги и побежал на кухню. Алиса бросила тоскливый взгляд в окно, выдохнула и отправилась следом. Новый год уже завтра, а у них ни снега, ни елки, ни красной икры.
Она положила Сэрке корм, бросила на пол тряпку, слегка поелозила ею по луже – высохнет как-нибудь – и отправилась спать. Морозилка посвистывала, но Алиса ничего не услышала. Она так устала, что едва добралась до кровати, плюхнулась туда и укрылась уголком одеяла.

– Ну молодец!
Алиса открыла глаза. Над ней, уперев руки, стоял Сережа. На фоне окна он казался почти черным. В полшага подскочил к ее кровати и потянул одеяло.
«Ну нет!» – подумала Алиса, в Новый год ее еще не будили! Все отлично знают – в Новый год нужно как следует выспаться! Она схватила одеяло руками, обхватила ногами и потянула на себя.
После секунд борьбы Сережка проиграл – его руки соскользнули, и он рухнул, ударившись о стол. Стол затрясся, сохнущая на нем модель самолета подскочила к самому краю и застыла, свесившись носом.
– Вот дура! – подскочил Сережа. Он бережно поправил модельку и злобно уставился на сестру: – Все ломаешь! Или чуть не сломала! Голову мне чуть не сломала…
– Так чуть же, – уперлась Алиса.
– А холодильник сломала! Без всяких «чуть»!
Как сломала? Алиса и думать забыла про сон, подскочила с кровати и побежала на кухню. Только краем глаза успела заметить, что мама не на диване. В последнее время мама вставала, только когда случалось что-то страшное!
«Что же я наделала, мамочки?» – Алиса ухватилась за косяк, чтобы завернуть в коридор, едва не поскользнулась на линолеуме, удержалась, добежала до кухни и так и замерла у порога.
Перед морозилкой, пыхтя и вздыхая, согнулась бабушка, она медленно собирала воду тряпкой. Низ ее юбки был насквозь мокрый и стал из нежно-голубого темно-синим. Мама стояла рядом, правой рукой держалась за стиральную машину, а левой перебирала продукты. Она с тоской посмотрела на банку замороженных ягод, на капающее из пакета мороженое, достала заляпанную мороженым упаковку и промыла ее в раковине.
– Ну что ж, на завтрак будем есть пельмени.
Пахло чем-то незнакомым и гадким. Алиса смотрела на не замечавших ее маму и бабушку, хотела помочь, но так испугалась, что не могла пошевелиться. Она очнулась, только когда Сэрка ткнул в ноги мохнатую голову.
– Мяу, – требовательно сказал он. Он никогда не пропускал слово «есть» мимо ушей.

Алиса ковырялась в пельменях, а они – корявые и измазанные майонезом – как будто таращились на нее и косили глазами-морщинами на холодильник: молодец, Алиса, умница.
– Хо-о-оспади, ну что за ребенок, – фыркала бабушка, – мать болеет, а она…
Дурацкие пельмени! Алиса со всей силы ударила вилкой. Сережке хорошо – Сережку все любят с его дурацкими моделями дурацких самолетов. Он для взрослых как ангелок – встанет, ручки за спину, в щечках – ямочки – все за них так и тянут, и волосы одуванчиком. Вот бы они скорее стали белыми, тогда Алиса их сдует, и Сережка останется лысым.
А она другая – длинная, тощая, темная, с вечно пыльными ногами и растрепанными волосами. «Обезьяна», – говорит бабушка. Алиса сначала смеялась, а теперь начала обижаться. Что-то ей в этом слове не нравилось. Особенно с тех пор, как она выучила другое, похожее – «изъян».
Только Алиса знала, какой Сережа вредный и неправильный. Вечно ползает за ней змеей и подзуживает, а потом: Алиска то сделала, Алиска это…
Вот и сегодня, пока бабушка и мама разбирались с морем проблем – а воды и правда было много, Сережка выдумал учить младшую сестру.
– Слу-шать, – командовал он, заложив за спину руки и прохаживаясь по коридору, пока Сэрка отчаянно пытался ухватить его за ноги, – вот холодильник. Холодильник – эт-что? Это техника. Техника – эт-что? Это не для девчонок. А ты у нас кто? Кто? – уставился он на Алиску.
– Девочка, – промямлила она, опустив глаза.
– Верно! К тому же девочка дошкольного возраста. Эт значит что? Что тебе с техникой играть нельзя. Видишь, что с морозилкой сделала?
– Хо-о-спади, ну что за дети, – фыркнула бабушка, разгибаясь. С этого она начала и повторяла до сих пор – прерывалась, только чтобы перевести дыхание.

Ну его, этого Сережку. Ну его, этот холодильник. И пельмени – ну. У Алиски были дела поважнее – тридцать первое! Даже звучит сочно: как округлившиеся пакеты с продуктами, как набухшие мандарины, с которых капает сок, и его потом можно слизывать с пальцев. И как кругляши красной икры, толстым слоем намазанные на бутерброды. Звучит сочно, а в холодильнике ничего нет.
Алиса бросила вилку. Та ударилась о тарелку, отозвалась глухим стуком, и все повернулись. Заметили все-таки. Сережа уставился из-под нахмуренных бровей. Губы поджал, нос растянул и фыркнул. А Алиса точно-точно поняла, что он имеет в виду: дура.
– Что за ребенок, хоспади, – всплеснула руками бабушка.
Алиска подскочила и бросилась с кухни: глаза мокрые, губы дрожат. Глупые! Какие же они все глупые! Тридцать первое. Тридцать первое! А они набросились из-за дурацкой морозилки.
Ну она им еще покажет.
Алиса с разбегу грохнулась перед кроватью на колени, нагнулась так, что торчала только попа, голову сунула за свисавшее одеяло – где в этой горе мусора нужное? Наконец заметила, повернулась, скрючила ступню, чтобы получилась клюшкой, ногу сунула под кровать: ловись, рыбка. Первый раз ничего не зацепила, второй – хватанула слишком много. Вытащила разом и забытые Сэркины игрушки, и скатавшийся в перекати-поле ком пыли, и обломки Сережкиной модели Су – никогда не забудет, как он на нее кричал после великой ноябрьской авиакатастрофы: самолет пал жертвой огромной летающей головы пупса.
Но самое главное тоже вытащила – пухлую розовую свинью из любимого мультика, с нарисованными щеками и пятном на левом глазу. В спине у свиньи была щелка, а внизу дыра, закрытая резинкой. Алиса затаила дыхание: неужели и правда придется открывать? Она ведь так долго копила! Уже четыре месяца бережно складывала каждую сэкономленную монетку, а бумажки сворачивала в четыре раза, чтобы пролезли. Она ведь себе на свадьбу откладывала! А тут беда.
И быстрее, пока не передумала, схватилась за резинку и подцепила ее короткими ногтями. На пол посыпались монетки. Три бумажки – одна в пятьдесят рублей и две по десять – застряли внутри. Пришлось доставать руками. А кроме них было совсем мало: десять кругленьких десяток, две пятерки, остальное – рубли и двушки.
Ну ничего. И этого хватит, если подойти к делу с умом. Нужно-то всего ничего – елку и красную икру. Мандарины, салаты и холодец, конечно, здорово. Но на них двухсот пятидесяти шести рублей не хватит.

Зимой Алиса носила резиновые сапоги. Они были желтыми, с блямбами розовых цветов, но от них все равно было грустно. Грустно от темно-серого неба, нависшего над Питером, от луж, от стойкого запаха влаги. Алиса обходила лужи, вяло пинала носками, но даже это не приносило радости. Лужи должны быть осенью и весной, а зимой снег – что тут непонятного?
Рядом с домом, на перекрестке за низкой оградой стоял продавец. Его окружали мохнатые елки, приваленные к ограде и друг к другу, перетянутые некрасивой серой веревкой. Алиса каждый день проходила мимо и думала: скоро вас заберут, нарядят, будете краси-и-ивые. А сегодня даже елки выглядели грустными – повесили лапы. Наверное, уже понимали, что не всех заберут, и единственным украшением многих так и останется эта скучная серая веревка.
Алиса опустила руку в карман, выдохнула и побрела к продавцу, старательно огибая лужи:
– Простите, а сколько стоит?
Продавец глянул из-под козырька. Он выглядел нелепым в огромной куртке до колен, наползшей рукавами до кончиков пальцев, из которых едва поблескивал огонек сигареты.
– Девятьсот.
Алиска потрясла мелочь в кармане.
– А есть со скидками?
– Нет, – равнодушно отозвался продавец, – скидки будут после шести. Пятьдесят процентов.
Алиса поджала губы. Вот так всегда. Хорошо хоть Сережки рядом нет – он бы обязательно посмеялся.
– А сколько будет в итоге?
Продавец снисходительно фыркнул:
– Четыреста пятьдесят.
Все равно не хватает! Алиска уже почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Что же делать? Можно попросить у Сережи – но он опять начнет вредничать. У бабушки – всплеснет руками, скажет это свое «хо-о-спади». У мамы она бы просить не стала. Да и, если узнают, что Алиса выскользнула на улицу, никого не предупредив, накажут. А ветки вообще не нужны. Или елка, или можно вообще ничего не праздновать.
Ладно, она обязательно что-то придумает. Алиса повернулась и со всех ног побежала в сторону магазина.
Небо треснуло и разразилось дождем.
Мокрая курица с растрепанными волосами. Она оттянула веки, чтобы глаза стали похожи на шарики, высунула язык и наморщила нос. Вот теперь точно обезьяна! Шапка с помпончиком – мама сама вязала – мокрая насквозь. С куртки течет. Даже резиновые сапоги не помогли – вода затекла внутрь, и всю обратную дорогу Алиса хлюпала.
Зато она купила банку красной икры. Двести сорок восемь рублей – еще восемь осталось звенеть в кармане. Совсем немного, но она вернет их в копилку и будет добавлять каждую неделю. Даже попросит бабушку вместо воскресного мороженого отдавать деньгами – так точно успеет скопить на свадьбу. Тем более – Алиска высунула язык еще сильнее – кто ее такую обезьяну возьмет?
Она сняла шапку, начала стягивать сапоги, но тут в коридоре появился Сережка. Они стояли друг напротив друга, как в старых фильмах про ковбоев. Алиска тут же вспомнила про комок пыли. Если он сейчас прокатится между ними – она совсем не удивится. Приготовится прыгать от Сережкиного пистолета – тем более он у него есть, и пульки тоже. Но вместо пыли между ними появился Сэрка. Посмотрел на хозяина, на хозяйку и лениво мяукнул.
«Мяу» послужило сигналом. Сережка тут же сорвался с места и побежал в зал. Алиска – за ним, стаскивая на ходу сапоги.
– Стой! Не надо рас…
Закончить она не успела. Так и замерла перед мамой с компрессом на лбу, перед бабушкой, которая в очках-половинках разгадывала кроссворд из «никому-не-трогать» стопки. Замерла и выпучила на них глаза, а они дружно на нее уставились, и на их лицах было выражение мученического смирения: ну что опять учудила?
– Хоспади! – всплеснула руками бабушка. – Что за ребенок?
– Это она на улице так, – отчеканил Сережка.
– И никому не сказала? Али-и-иса, ну что с тобой делать?
– Ванну набери, – чуть слышно ответила мама, по голосу казалось, что она совсем не сердится, – надо согреть, чтобы не простыла.
Бабушка, кряхтя, поднялась с кресла. Убрала кроссворды в стопку и поманила пальцем:
– Идем, хоре ты луковое.
– Ой, подожди-подожди! – Алиса со всех ног помчалась в кухню. Распахнула холодильник – а там сверху вниз на нее смотрит полупустая пасть. Тарелка с недоеденными пельменями, плошка с яйцами, бабушкина сковородка с капустой, а вдоль нижней стенки колючие уголки соусов: кетчуп, горчица, тартар.
Алиса встала на цыпочки, приподняла соусы и сунула под них банку с красной икрой.
А медленное и кряхтящее тело бабушки уже плыло по коридору в ванную.

К вечеру дождь прекратился. Алиса снова брела по улицам – на этот раз предупредив, получив зонтик и указания не уходить далеко и к восьми возвращаться. Зонтик был не самым главным. Самое главное она держала в руках. И так волновалась, что на перекресток рванула бегом.
Слава Богу! Продавец все еще был на месте. Алиса подскочила к нему и со всей силы потянула за длиннющую куртку:
– А у вас скидки уже появились?
Продавец отскочил. Алиска заметила, как он что-то пробормотал, но так тихо, что ничего не было слышно. Потом выдохнул и прижал руку к груди:
– Ох, нельзя же так! Кондратий хватит!
«А кто такой Кондратий?» – хотела спросить Алиса. Но вовремя догадалась, что это не добавит ей очков – лучше притвориться, что она все-все на свете знает.
– Не хватит, – махнула она рукой, – а подкрадываюсь я всегда незаметно. Так как у вас со скидками?
– Ну четыреста пятьдесят, – протянул продавец, почесывая бровь.
– Ура! – Алиса чувствовала, как засветилась от счастья. Продавец, наверное, вместо ее лица увидел большую ярко-желтую лампочку. – Вот!
Она протянула сложенный в четыре раза листок бумаги.
– Эм, это что? – Продавец достал из длиннющих рукавов руки, развернул бумажку и заморгал.
На бумажке аккуратным детским почерком было написано:
ГОРАНТИЙНОЕ ПИСЬМО
Я, Зорина Алиса Сергеевна, обязуюсь, как только выросту и начну заробатывать (или когда соберу денги в копилке) вернуть Продавцу Елок на перекрестке проспекта Комендантского и улицы Шаврова 450 (четыристо пятьдесят) рублей.
Алиса поджала губы и упрямыми намокшими глазами уставилась на продавца. А вдруг она неправильно списала с Интернета? А вдруг без печати гарантию не примут? После долгой-долгой паузы, за которую Алиса успела решить, что все безнадежно, продавец, наконец, заговорил:
– А точно отдашь?
– Точно-точно! – обрадовалась она. – Вы меня засудите, если я не заплачу.
Продавец скривил губы, хмыкнул и выдохнул.
– Ладно, вон ту возьми, – кивнул он и ткнул рукавом на приваленную к ограде елку, – сама-то дотащишь?
– Дотащу-дотащу! Спасибо!

Алиса обхватила елку, как будто обнимала старого знакомого. Но елка оказалась тяжелой – Алиса изогнулась буквой «Г» – почти встала на мостик, и сапоги заскользили по лужам. Она бы грохнулась на спину, но извернулась и приземлилась на теплое, мокрое и колючее тело елки с резким смолистым запахом хвои, от которого почему-то страшно захотелось есть. Алиса снова подскочила, прижала ствол к бедру, обхватила правой рукой и пошла, чтобы елка волочилась следом. Но елка осталась лежать – тяжелая, мокрая от дождя, перетянутая старой бечевкой. Никуда она не собиралась, ей и здесь – под серым небом – хорошо.
Ну что за упрямица? Тебя в квартиру отнесут – тепло, уютно, светло и ароматно, украсим тебя сережками-шариками, обвесим бусами-гирляндами, а сверху старую ребристую, сияющую, как рубин, звезду. У Алисы бус никогда не было, и она немного даже завидовала елке, а та – вот глупая – не хотела идти.
Алиска наконец наловчилась. Встала к елке передом, к дому задом, схватила ствол обеими руками и попятилась раком. Ну давай же, деревяха, тащись, краси-и-ивая будешь!
Елка скрипнула – будто фыркнула – и поддалась. Заскользила по лужам, поднимая грязные брызги, скоро и веревка стала грязно-коричневой, и Алисин голубой пуховик покрылся точками – коричневыми метеоритами, оставляющими за собой водянистый грязный хвост.
Продавец смотрел, пока она не исчезла в подъезде, мял сигарету и думал: «Во деваха».

Самым трудным оказалось поднять елку по лестнице к лифту. Алиса медленно – ступенька за ступенькой – тащила, пыхтя и напевая, чтобы было не скучно: жил отважный капитан…
А когда капитан влюбился, а Алиске осталось две ступеньки, елка вдруг выскочила и поехала вниз.
– Стой-стой, ну куда же ты?!
И Алисе вдруг так захотелось плакать. То ли от того, что никак у нее эту дуру дотащить не получалось. То ли от того, что так и не удалось этой «зимой», так же как елка, махнуть с горки, хватаясь руками за бублик, чтобы в ушах ветер, а в глаза – снег. А может, и от того, что мама месяц почти не встает.
Она плюхнулась на ступеньку, уперла локти в острые колени, спрятала лицо в ладонях и сидела так, пока не устала от безделья. А потом встала и, шоркая по грязному полу, попятилась к лифту. «Ну и не надо!» – подумала она, нажимая прожженную кнопку, – ну и не нужно никакого Нового года. И елки не нужно! И красной икры на желтом жирном масле – Алиска ее тайно съест, чтобы больше досталось. Вот бы сейчас закрыть глаза и вдруг оказаться в другом месте!
А когда лифт распахнулся, Алиска задохнулась на середине вдоха – дверь была не ее! Не черная и железная с ссадинами вокруг замка, а деревянная, с золоченым глазком и причудливо извернувшейся ручкой. Дверь была дяди Гены – соседа сверху. Да как же так, если она точно-точно нажимала на знакомую кнопку, в которую палец как будто проваливался?
Алиска, ни секунды не думая, запрыгала к звонку. И снова стало хорошо, и снова захотелось обрадовать всех красной икрой! Вот оно – самое настоящее новогоднее чудо! Ведь неслучайно лифт ее именно сюда привез. А дядя Гена – обязательно поможет.
За дверью что-то заворчало и зашаркало. Интересно, какой у него пол в коридоре? Такой же желтый линолеум, как у них, или плитка, как у Олежки? Щелкнул замок, крутанулся ключ, и дверь легко, будто зевнула, распахнулась. А на пороге стоял дядя Гена. Какой-то он был низкий для своего обычно роста, с заспанными глазами и заляпанной красным пятном футболкой.
– Чего ва… – начал он, а «м» повисло где-то в воздухе, похожее на бабушкино «ммм», когда она сосредоточенно водит карандашом в кроссвордах, – Алиска? Что-то случилось?
Она смогла только схватить его за руку и потащить за собой:
– Там, там, дядя Гена! Елка! Я не дотащу. Я ее поднимаю, а она катится.
– Ладно, погоди, дай хоть…
– Она же замерзнет! Ей в тепло нужно, к украшениям…
И вниз на лифте. А Алиска все говорила и говорила. И про елку, и про икру, и про то, что ей теперь свадьбу придется переносить. И про маму, и про бабушку, и про сломанную морозилку – почти со слезами.
– И я тогда снег на терке… на терке… на… – Алиске вдруг сдавило горло. Елки не было! Ее елки! Той самой, которую она тащила, которой обещала и бусы, и серьги, и звезду на перекошенную макушку.
Не было!
И никакое это не чудо!
Она сделала глубокий вдох, а на выдохе разразилась громогласным ревом. И как бы дядя Гена ни пытался, ему никак не удавалось ее успокоить. Обессилев, он просто подхватил маленький, грязный, ревущий комок, отнес к квартире и передал бабушке из рук в руки. А Алиса все ревела и ревела, пока ее не раздели и не уложили спать.

Алиса проснулась от знакомого кисло-сладкого сочного запаха. Заворочалась в постели: неужели она так разоспалась, что теперь даже запахи во сне чувствует? А нет, пахло оттуда – из реальности.
Она приоткрыла правый глаз и лениво оглядела комнату. Перед ней, восседая на высоком стуле, уперев ноги в перекладину между ножками, сидел и гордо ел мандарин Сережка. Он то и дело совал свернутую спиралью кожуру Сэрке, тот нюхал, фыркал и пятился, сощурив в отвращении глаза. А потом опять подходил – уж очень аппетитно все это выглядело.
– А мне? – тут же подскочила Алиска.
Из-за набитого рта Сережа так и не смог сказать ничего вразумительного. Промямлил что-то и махнул рукой. Но Алиса все поняла: там, в кухне. Она на бегу натянула домашнее платье, выскочила в зал и так и замерла! Прямо за диваном стояла ее елка – ее! Потертая, с поломанными лапами, но зеленая, колючая, с терпким смолистым запахом, с легким поклоном макушки-головы, и самое главное – умытая, чистая и без удушливой грязно-серой веревки. А возле елки стоял дядя Гена – он переоделся в джинсы и светло-серую кофту и сразу стал и выше, и красивее, и даже каким-то родным сразу стал. Ловко подцеплял поломанные ветки, накручивал зеленой ниткой с катушки и привязывал к стволу, чтобы торчали как новенькие.
Бабушка, охая и фыркая – обременили лишними делами, – ковырялась в коробке с игрушками и сухими руками вытягивала запутавшиеся дождики. А с закрытой кухни – подумать только! – тянуло мясом. И все эти запахи: мандаринов, хвои, фирменной бабушкиной стряпни и теплой «надышанной» комнаты – переплелись и закружили Алиску куда-то в совершенно другой мир.
– Ну, конечно, отметили б! – заворчала бабуся, когда Алиса невразумительно залепетала, едва борясь со слезами обиды и радости. – Без елки думали отметить. Я ж бы ее не потащила. Но без курицы жареной я б вас не оставила. И пюрешечку сейчас сделаем…
– И бутерброды с икрой! – обрадовалась Алиса.
– Ишь удумала! Денег нет, а ей икры захотелось. Без икры будем.
– Да я сейчас, сейчас!
Алиса побежала дальше, в кухню, проскользнула, дверь за собой закрыла – чтобы Сэрка не мешался – и принялась за дело.
Намазывать масло она умела – точно знала, сколько надо подождать, чтобы оно подтаяло – не крошилось, но и не растекалось водой. И сколько брать на один ломоть хлеба и как намазывать, чтобы вышло вкусно. А вот с икрой пришлось помучиться – сначала мало, потом много, да еще и Сэрка просочился через щель и начал тереться о голени теплой головой. Зато, когда Алиса вынесла все это великолепие на большой праздничной тарелке с синим ободком, когда все увидели бутерброды, на которых, как шарики на елке, блестели кругляши икры, все старания окупились сполна. Сережка так и замер с мандарином во рту. Да и все замерли, только Сэрка выписывал восьмерки и драл горло, требуя угостить.

А потом весь этот круговорот запахов, звуков и голосов закружил Алиску. Вон еще ту лапу привяжите, мам, курицу проверь, хоспади, в могилу бабушку загоните, ну что ты свои мандарины ешь и ешь, иди вон дяде Гене помоги звезду крепить. Ну что делать? Разбили так разбили. У тебя же клей от моделей остался – склеите как-нибудь.
И урчание Сэрки, и звон бьющихся друг от друга игрушек, шорох мишуры, хруст бабушкиных суставов, мамино тихое покашливание и даже «Джингл Бэлс» – который писклявым голосом затянул Сережка, – все это закружило, как ураган Дороти из мультика, и выбросило уже в ночь к бою курантов, к столу с белой скатертью, к прожаренной до коричневого цвета курице, к вазе с мандаринами, которые Сережа хватал зубами, потому что «ну что за ребенок, хоспади, все руки клеем заляпал», и, конечно же, к бутербродам с икрой на широкой тарелке.

– Ну спасибо за приглашение! – поднял бокал дядя Гена. – За хозяек, за хозяев, – он подмигнул Сереже, – и за Алиску, которая так захотела Нового года, что получила.
– Только снега нет, – пробормотала она, уставившись в стакан с яблочным соком.
– Ну это дело поправимое, – дядя Гена хитро улыбнулся и глянул на часы, – выходите на балкон минут через десять, а я пока Деду Морозу позвоню. А то, погляди на него, работает раз в год, и то халявит.

Мама укуталась одеялами, бабушка надела любимую «выходную» шаль. Сережу и Алиску заставили вырядиться в пуховики – так они и стояли на балконе, как два огромных новогодних шара. Даже Сэрка уселся на подоконник, распушился и тоже стал напоминать шар.
И вдруг откуда-то сверху полетела мокрая крошка, такая же, как и прошлой ночью у Алиски, а вместе с ней белые, кружащие звездочки – самый настоящий снег! Алиса посмотрела по сторонам – снег был только у них! Дед Мороз и правда расстарался. Нет, поняла она вдруг, задрав голову: не Дед Мороз, а дядя Гена. Да и какая разница? Если чудо случилось, неважно ведь, кто его делает!

На балконе пахло Сережиным клеем для моделей, бабушкиными духами с едким запахом розы и мамиными лекарствами. А от Алисы пахло мандаринами и хвоей. Она стояла на табуретке, схватившись руками за раму, и смотрела вглубь синего новогоднего двора.